Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

Запах земляничного мыла.

Смуров слово депрессия слышал, но вот термин похмелье ему ближе и роднее был. Вчера он усугубил после заслушивания, где его ругали за низкие показатели по раскрываемости и велели исправиться. На что сыщик ответил привычно-бодрым
-Есть.
К вечеру он разминал кисть руки, уставшую от писанины и тупо разглядывал папки с висяками разложенные на его столе. Своим светло-коричным цветом они напоминали детскую неожиданность.
-Жизнь говно, а люди твари-вслух произнес Смуров. Стены кабинета покрашенные в темно зеленый цвет не ответили эхом. Они и не такое слышали.
И Смуров, чтоб отвлечься, стал мечтать. И мечталось ему о избушке, на берегу широкой реки, что течет неторопливо. Вокруг лес. Жизнь простая и без затей. Ловить рыбу, бродить с ружьем в поисках дичи, топить холодными вечерами печку, засыпать накрывшись лоскутным одеялом, глядя на отблески огня из поддувала и слушая комариный звон.
Смуров вообще мечтатель был. Он иногда так мечтал, что действительность подергивалась дымкой и исчезала в тумане небытия. Мечты же становились реальностью, обретали краски, запахи и жилось в мечтах тихо и уютно. Смуров любил это пограничное состояние. В действительность он возвращался бодрым и отдохнувшим, правда где-то в глубине души лежала легкая горечь по несбывшемуся.
Вырвал сыщика из туманного небытия криминалист Вартанян. Сверкая глазами и потряхивая головой он с порога закричал
- Ты тут сидишь, а я тут с девушками познакомился. С двумя. Понимаешь?
Смуров понял. Дела были засунуты в сейф, ключи звякнули, шлепнулась печать на пластилин и две веревочки торчащие из-под пластилина весело качнулись. Две бутылки портвейна и шоколадка легко поместились в портфель, выданный руководством для хранения агентурных дел.
За трамвайным кругом, что был рядом с Проездом Братьев Черепановых стояло женское общежитие.
Смуров и Вартанян солидно кивнули вахтерше. Бутылки предательски звякнули. Вахтерша глянула на их удостоверения, вздохнула и махнула рукой. В коридоре общежития пахло жареной картошкой и земляничным мылом.
Девушки оказались водителями трамвая. Вартаняну досталась полненькая, Смурову худенькая. На столе, покрытом клеёнкой в красную клетку дымилась сковорода с жареной картошкой, высился горкой крупно порезанный черный хлеб, банка с маринованными огурцами сверкала стеклянными боками.
Выпили за знакомство, потом за мир во всем мире. Вартанян рассказывал о достижениях науки, которые он почерпнул из журнала "Наука и жизнь". Смуров и худенькая налегали на закуску. За окном звенели трамваи, постукивая колесами на стыках рельс. Вартанян и толстушка ушли в соседнюю комнату, которая была свободна.
Худенькая обхватила руками острые колени торчащие из под цветного халатика и закурив сказала
-Я так ненавижу водить трамвай. Ездишь по кругу. Знаешь, я пони на ВДНХа видела, он детей катал. У него глаза такие как у меня-она помолчала и добавила-Несчастные.
Смуров посмотрел ей в глаза. Глаза как глаза. Карие. У Смурова такие же.
И он решился. Рассказал о своих мечтах и ухода от действительности. Худенькая погладила его по голове.
-А знаешь, я тоже мечтаю. У меня над кроватью картинка висела. Прага. Ну там шпили, церковь, крыши. И небо такое голубое. Мне её папа подарил. Хочу я там оказаться. Что бы смотреть из окна на все это, кофе пить и сигаретку покуривать. А внизу пусть трамвай едет, в память о прошлой жизни.
Глаза худенькой затуманились. Смуров этого не видел. Он в избушке печку разжигал. Дрова сырые были, дым глаза ел. И в избушке почему-то пахло земляничным мылом.
************************************************************************************
Через 35 лет Смуров стоял у окна в гостиничном номере. В руке у него была чашка кофе, в пепельнице дымилась сигарета. Из окна пражской гостиницы виднелись острые крыши домов, резной силуэт храма Петра и Павла рвался ввысь. Внизу, под окном, позвякивая и кренясь на повороте спешил трамвай, тот самый с красными боками и желтой крышей. Смурова что-то беспокоило и заставляло нервничать. И вдруг он понял чего не хватало- запаха земляничного мыла в избушке, что на берегу широкой реки.
хмурится не надо.

Стрелочник.

У Смурова день рождения намечался. Не то что Смуров о нем забыл, но как-то закрутился. Конец квартала был. Заслушивания были, дергали то в РУВД, то на Петровку. Статистика, плановое хозяйство, мать их ити. А тут еще куратор сменился, чей-то сынок из молодых и резвых, это которые из Омской школы милиции сразу на Петровку стартуют. Сынку вербовка нужна была для статистики, потому как какой же ты опер, если у тебя агента нет. А с какого боку и где его брать сынок не знал и клянчил у Смурова, хоть какого-нибудь завалящего. Потому как земля, она кормилица. Смуров лицо строгое делал, велел приказ 0047 штудировать, который требовал вербовку агента угрозыска исключительно на добровольных началах.
Так что доил пока куратора своего Смуров нещадно. Сынок путь в соседний гастроном вызубрил наизусть и пропитался живительной влагой по самое не могу, его даже унитаз ментовской стал бояться, а продавщица тетя Дуся, дама похожая на тяжелоатлета Жаботинского отдалась в подсобке.
Так что пришлось товарищам капитана милиции Смурова напомнить, что день рождения зажимать не хорошо. Смуров кивнул. Вытащил из КПЗ одного шустрого хулигана, объяснил с помощью справочника телефонов гор. Москвы, что почки находятся ниже головы и писать будет сложно. Хулиган потрогав гудящую голову согласился. Быстро вспомнил своего приятеля, который намедни на танцах в ДК Строитель физически угрожая одному фраеру, вынудил оного снять куртку из кожзаменителя и расстаться с пятью рублями. Сынок получил агента, раскрытие грабежа и подарив на прощанье Смурову бутылку убыл на свою Петровку, гордый собой и знакомством с тетей Дусей.
В день рождения Смурова, несчастный дежурный сыщик Лобок слонялся по опустевшей конторе. Чай "Три слона" вызвал изжогу, да и мир был сер и мрачен, как стены 50-го отделения милиции. Дежурный по конторе грыз кислое зеленое яблоко, водя пальцем по стеклу.
Около окружной железной дороги, на бревнышке сидели тесным рядком девчонки с подстанции Скорой помощи, остальные вольно расположились на поставленных на попа ящиках. Пили спирт за скорую помощь, водку за милицию, портвейн за нас, за вас и просто отлакировать. Смуров жмурился на заходящие солнце. Разговоры были сумбурные, больше о работе. Дым сигарет тяжелым облаком висел между чахлых деревьев. Закуска кончилась. Кто-то зажег костер. Пели песни, потом приехали ребята из ЛОМа с тушенкой и привезли в подарок Смурову фуражку железнодорожника. В метро Смуров зашел на автопилоте, на нем и вышел.
Дома было тихо. Смуров сел у окна. На улице было темно. Хотелось воды, но было лень встать. Холодильник урчал и позвякивал содержимым.
Свет резанул по глазам.
-Ты что профессию поменял? -спросила проснувшаяся жена, глядя на фуражку железнодорожника лежащую на кухонном столе.
-Оперативная необходимость-привычно ответил Смуров.
-И кто ты теперь?
-Вечный стрелочник.
Они пили чай, тортик был так себе, не очень.
Утром Смуров пил кефир. Кот Мурысик свернувшись клубком дрых в железнодорожной фуражке.
-Теперь ты тоже стрелочник-сказал Смуров коту и ушел на работу.
я смотрю как вы дышите.

Про Прилепина Захара.

Я вот как-то упустил, прошляпил этого автора, а вот вчера читал его "Патология". Я люблю читать писателей, которые знают о чем пишут. Захар относится к этой категории. Добротная мужская проза. Есть только одно НО. Отсутствие редактора чертовски плохо для Прилепина, все время натыкаешься на мелкие несоответствия, ну для примера- водитель маршрутки курит папиросу и тут же через абзац... пепел с сигареты водителя маршрутки.... Режет глаз и это обидно, потому как Прилепин конечно явление в русской литературе.., может не однозначное, но талантливое.
я смотрю как вы дышите.

Жара.

Смуров жару тяжело переносил. Окна были открыты, по ночной Пироговке неслись с диким воем троллейбусы. На Новодевичьих прудах орали то ли лебеди, то ли молодежь. Уныло постукивая брел одиноко товарняк по Окружной железной дороге. В каменном мешке двора кто-то рвал струны и голосил с блатной хрипоцой
-Ах, гостиница, ты моя гостиница
Я присяду, ты подвинешься....
Сигаретный табак горчил, драл горло. Дым синим облаком бродил по комнате и вдруг улетучивался в окно, зависал над Большой Пироговской, а потом пропадал в мареве запахов из булочной, там пекли ночью хлеб. Запах из булочной шел сытный и духмяный. Смуров заснул. Сон его был короткий, снилось ему одно и тоже, что патроны кончились. Ногти на пальцах были содраны, сочившаяся кровь была соленая, ветер афганец нес пыль, в глазах стояли слезы, затвор калаша задорно звякнул. Патроны кончились.
Смуров тупо во сне думал, что делать. В бок врезался камень. Было больно, но боль отвлекала от апатии. Руки нащупали эфку, руки были потные, Смуров боялся, что не удержит гранату и она скатится по склону. Он облизал указательный палец, ухмыльнулся и рванул кольцо.
-Хуй вам всем-злорадно подумал он.
Мир померк. В бок шарануло так, что Смуров понял, что он живой.
-Ты чё орешь,бля, соседей перебудишь!
Смуров повернул голову и опустил руку вдоль туловища. Рука нащупала спичечный коробок врезавшийся в его бок. Простыня влажная и вонючая сползла с его липкого тела.
Ленивое московское солнце осветило комнату, похожую на пенал. Женщина с копной крашеных пергидролью волос жадно пила пиво, сидя на широком подоконнике завернувшись в простыню.
Смуров пошарил под подушкой. Ксива и оперативная кобура были на месте. Жизнь входила в привычную колею.
-Сортир прямо, налево-произнесла женщина.
Смуров благодарно кивнул.
Потом было метро, привычная толчея вечно спешащих. Скрипящий паркет в коридорах, лестничные пролеты забранные мелкоячеистой сеткой. Оперативка с сигаретным дымом. Рука начальника, бывшего матроса с татуировкой, изображающей якорь, поглаживающая бумагу, на которой вверху было красиво написано "Агентурное сообщение", а дальше коряво и глухой голос тихо прозвучал в гулком кабинете.
-Так значит раскрытие.
Смуров пожал плечами. Сквозь пыльное окно кабинета начальника был виден угол здания ИВС с намордниками. В обед они выехали на задержание.
Вечером Смуров выпил пива, потом водки, закусил пельменями и поплелся домой к жене на ходу придумывая историю про суточное дежурство.
я смотрю как вы дышите.

опаньки

sadalskij-бабушкин внук задал вопрос; Почему в России евреи(Познер) стесняются своей национальности? Отвечаю: Потому что в России даже трамвай оЖИДают. Это между прочим Познер сам и написал в своей первой книге «Parting With Illusions». И дело не в евреях, а в клинических идиотах, которые народные блогеры.
я смотрю как вы дышите.

Седьмое ноября. Несовпаденье дат.

Это история. Хорошая или плохая...для кого как. В любом случае это моя история и история моей семьи. Моя мама пошла в первый класс в городе Берлине, что там делал мой дед служивший в военной контрразведке я не знаю. И уже не узнаю. Потом был Шауляй, Чкаловская область, город Анна, что в Воронежской области, Москва, школу она закончила в городе Потдсдам.
Сохранилась грамота. Мама училась, её сестра тоже, моя бабушка болела(надорвалась разгружая вагоны), мой дед воевал.
Photobucket
По сводке Инфорбюро 20 мая на Волховском фронте, где был мой дед
..... на отдельных участках наши части вели огневой бой с противником. Разрушено 13 немецких дзотов и блиндажей, взорвано 2 железнодорожных вагона с боеприпасами, подавлен огонь 2 артиллерийских и 3 миномётных батарей противника. Наши лётчики в воздушном бою сбили два немецких самолёта.
А нынче какие-то говнюки шляются по Москве и корчат из себя русских, поднимая лапки и с ухмылками демонстрируют фашисткую свастику.
За что боролись, на то и напоролись......