Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

Подумалось.

Нынче старая загадка, помните?-два кольца, два конца.. Это теперь какая-то гейская свадьба, а не привычные ножницы.
я смотрю как вы дышите.

Про ТВ.

Я тут на телеящик подсел. "Карпова" посмотрел в пол глаза, такой сюжет загубили, морды бестолковые. А вот "Жизнь и судьба" не могу смотреть, речь то о еврейской семье, а морды у всех славянские, что-то в этой Ликвидации не так.
ЗЫ Для тех кто не в курсе, то режиссер "ликвидации" и фильма по роману Гроссмана-Серге́й Влади́мирович Урсуля́к.
я смотрю как вы дышите.

Вчера был на свадьбе.

Жених еврей из Сирии, невеста еврейка из Египта. Вернее так, их родители оттуда. Женщины были с желтоватой кожей, кучерявы мелкими кудряшками до ряби в моих глазах, увешаные золотыми изделиями, странно смотрелись большие красные рубины на отчаяно жёлто-красном фоне золота, блеск феонитов заменял уверенную красоту брильянтов. Дамы были носаты и с широко раскрытыми миндалевидными глазами. В их фигурах присутствовала тень жука скарабея распластаного на витрине коллекции натуралиста. Мужики отчаяно пузаты, говорливы и с обилием перстней, цепей на шеях, шелковые рубашки светились в свете прожекторов, а часы мерцали браслетами и россыпью не пойми чего околоцеферблатного. Раввин был зануден и говорил с арабским прононсом, соседка по столу сказала, что он чистый француз... Водки не было, виски бармены наливали скромно и не щедро. Выкурил под кофе и взятый с боем ликёр Cohiba, смелый подарок местного магната. Еда была тусклая...Среди мнящих себя богатыми неовообразимо скучно.
я смотрю как вы дышите.

Все как то забыли,

что арабский мир-это прежде всего племеные отношения. Западные яйцеголовые просто не могут понять, что на Востоке не человек, а племя-основа основ.
"Поскольку племя – это большая семья, то оно обеспечивает своим членам те же материальные потребности и социальные преимущества, что и семья своим членам. Племя – это семья на следующей стадии. Необходимо подчеркнуть, что человек вне семьи может иногда вести себя недостойно, чего не сделал бы в семье, однако поскольку семья невелика, он не чувствует над собой её контроля. Иначе обстоит дело в рамках племени, где члены не чувствуют себя свободными от контроля. Исходя из этих соображений, племя выработало для своих членов нормы поведения, ставшие формой общественного воспитания, обладающего большими достоинствами, чем любое школьное воспитание. Племя – это социальная школа, в которой человек с детства усваивает совокупность принципов, которые со временем становятся жизненной нормой поведения и по мере взросления рефлекторно закрепляются в его сознании." Муаммар бен Мухаммед Абу Меньяр Абдель Салям бен Хамид аль-Каддаф.
я смотрю как вы дышите.

Отец, жена, две дочери и я.

Она родилась в первого июля 1930 года. Её сестра 21 января 1935 года. День рождения младшей сестры не праздновали, это была дата смерти Вождя Мирового Пролетариата. Их отец был из крестьян, бедняков. Его мечтой было стать инженером. Инженер представлялся ему в темной тужурке, а под ней белоснежная с накрахмаленным воротничком рубашка, воротничок резал бы шею, оставляя красную полоску и пахло от бы от отца крепким одеколоном и сапожным кремом. Мама сестер была из зажиточных, дочь сапожника. У отца было четыре класса церковно приходской школы, у его жены учительские курсы. В 1925 году они поженились. Им было по 22 года. За плечами была Гражданская война. Ленинский призыв в партию. Отец сестер был послан на курсы ГПУ. После их окончания стал работать начальником военной контрразведки в Усмани, потом Смоленске. В 1937 году семья переехала в Москву и стала жить в Богословском переулке. А в 1937 выехала в Германию и до 1939 жила в Берлине. По возвращении из Германии старшая сестра говорила по-немецки и отказывалась говорить по-русски. Потом была финская война. Жизнь в Ленинграде. С финской их отец вернулся с двумя медалями: "За боевые заслуги" и "Отвагу". С орденом "Боевого Красного Знамени" за Гражданскую -это смотрелось. Награды в те времена давались скупо. Потом семья переехала в город Шауляй, 22 июня Шауляй бомбили, около 4-х утра. Паники не было. Семьи командиров Красной Армии вывозили в первую очередь. Их отец остался, а они с одним чемоданом на троих ехали в теплушке. Под Минском эшелон разбомбили. Сестры и их мать выжили чудом. Мать была контужена. От госпиталя отказалась. Есть по дороге было нечего. Продавали вещи или просто просили помочь, иногда с с воинских эшелонов кидали буханки хлеба. Они падали на пути, воняли мазутом и надо было успеть их подобрать во время неспешного движения эшелона. Иногда крестьяне приносили вареную картошку. Пункт назначения был город Чкалов(Оренбург) они прибыли поздней осенью 1941, их поселили на хуторе. Из военкомата пришла бумага, что их отец и муж пропал без вести. Воинского аттестата им не полагалось. Жили он в холодных сенях.Хозяин дома шипел на них: коммунячье отродье. Старшая сестра упорно вставляла в речь немецкие слова. Младшая заболела тифом. Их мать ходила каждый день за пять километров разгружать вагоны. Местный милиционер написал рапорт в НКВД, что на хуторе живут немецкие шпионы.
В феврале 1942 года приехал их отец. С двумя автоматчиками. Удостоверение СМЕРШ и невидные в этих краях автоматы ППС произвели на местное начальство шоковое впечатление. Семья поселилась в старой квартире, что в Богословском переулке, выправленный аттестат позволял жить бедно, но по сравнению с оладьями из картофельных очисток и жмыха жизнь была шикарной. В 1945 семья переехала в Берлин. А потом в Потсдам. Сестры учились в школе. Старшую сестру вызвали в 1947 году и предложили работу. Она согласилась. В 17 лет девушки романтичны. Ее отец, в то время освобожденный партийный секретарь военной контрразведки Советских Оккупационных Войск в Германии встал на дыбы. Его вызвали на ковер. Помог папа Элеоноры Беляевой, одноклассницы старшей сестры новоиспеченый генерал и бывший сослуживец отца и еще один человек, которого в семье называли Аполлон. Семья выехала в Воронеж. Старшая сестра поступила в Пединститут на факультет географии, через несколько лет младшая в ВИСИ( инженерно строительный институт-в моде был бетон и комсомольские стройки). Их отец стал стал зам начальника МГБ по Воронежской области. Но не сработался. И был отправлен начальном МГБ Ново-Калитвянского района. Старшая сестра вышла замуж и уехала в город Артем, там она работала завучем. Потом была Береевская амнистия и уголовники периодически захватывали ж/д станции и города. Особенно пострадал дальневосточный район. И старшую сестру вывез ее отец, с пресловутыми автоматчиками, правда их уже было четверо. В 1955 году у старшей сестры родился сын в Новой Калитве. А младшая там вышла за муж. В том же году семья вернулась на родной Богословский переулок. А в 1957 отца арестовали. И никто не знал что будет. В 1958 году его понизили в звании, лишили ордена Ленина и Боевого Красного Знамени. И запретили жить в Москве. Начались другие времена. В 1965 году не вернули воинское звание, но вернули орден Боевого Красного Знамени и увеличили пенсию на 20 рублей. Семья переехала в бывший дом Наркомата Снарядной промышленности, отец двух сестер перешел дорогу и долго выпивал по его словам с Булганиным, который жил в соседнем доме, но это наверно семейная байка. Потом умерла мама сестер, Их отец женился на своей бывшей переводчице, которая была гражданской Польши и офицером Польской Армии, они уехали опять в Воронеж, отцу сестер опять запретили жить в Москве. А с сестрами получилось так.. Старшая развелась, вышла замуж снова, заболела раком крови. долго лежала в Боткинской больнице Нужны были лекарства, почему-то врачи просили икру. Появился как из небытия друг семьи Аполлон и посоветовал ее сыну идти в военкомат, сын пошел и стал офицером не настоящим, пиджаком, но с подачи попал за Речку на оперативную работу, где чужая жизнь копейки, а подставить это всегда и с радостью. Для щенячьего возраста травма на всю жизнь. Чеки внешпосылторга помогали, но не давали шанса на продолжение жизни. И ее жизнь закончилась. Младшая преподавала. В 90-е стало сложно, выручал её сын, мой двоюродный брат который ездил на гастроли с Краснознаменным оркестром и прочими плясками, а её муж делал трости для духовых инструментов, выживали как могли. Младшая сестра вышла на пенсию, пошла работать в театр, театр был ее страстью, она продавала билеты и подрабатывала еще рабочей сцены. На генеральной репетиции упала в оркестровую яму. Гематома мозга. Умерла. Ее муж запил и тоже умер

Я помню, как в 1979 приехал на похороны деда. Мне было 24 года, и считал себя крутым, в моем подчинении было 100 с лишним гавриков, я прыгал с "парашютной" вышки и стрелял из РПК и РПГ по мишеням, лихо водил БТР 70 и знал про мины казалось все, осваивал спецприказы и был напыщенный дурак, купивший знак парашютиста с ромбиком безумного количества прыжков. Дед лежал в гробу тихий и спокойный. Его ордена лежали на красных подушках. Мама не могла приехать. Она лежала в Боткинской. На ее руках были хорошо видны вены и медсестра радовалась, что нет проблем.
-Какая хорошая больная, все видно, все наружу. Ну, а три рубля-это ты молодец, сразу видно, маму любишь.
Деда опускали в могилу, я стоял дурак дураком в необмятой парадной форме, которую надел непонятно за чем и кортиком на боку, белый пластиковый шарф топорщился и резал шею. Я себя не ненавидел. Оркестр отыграл Варшавянку, дед так просил, к ебаной маме вашего Шопена. Все расходились и я дернул за веревочку, ракета шарахнула вверх...Реквием нашей семье.
ЗЫ Мама когда лежала в больнице больше всего жалела, что когда приехала в Новую Калитву, то ее туфли, купленные в Потсдаме стоили как корова в Воронежской области и все это понимали и она их сняла, и больше не одевала никогда. Но ей нравились, бордовые с каблуком и тонкими ремешками. иногда она их доставала с антресолей, гладила рукой, но не одевала. Первого июля этого года ей исполнилось бы 80 лет.
ЗЫЫ Фотографий не будет. Я не думаю, что эти частности кому-то интересны. У каждого свое. У меня мое.
я смотрю как вы дышите.

Про нас.

Домой уехать не удалось. Пара уличных, мелкая кража. Бумажки. Следователь пытался спихнуть всё на дознавателя. Дежурный орал, что он не будет держать больше трёх часов и вообще пол в предбаннике этими клоунами заблёван, не говоря про лужицу крови на линолиуме сочившуюся из носа терпилы, а пятнадцатисуточников сегодня нет и убирать некому и вообще как он будет сдавать утром дежурство в этом бедламе. Потом приехал следователь, брезгливо перебирал бумажки, смотрел на часы. ППСники тяжело сопели и тянули патрульные книжки в ожидании очередной палки. Ответственный по конторе забрал единственный на ходу "луноход" и укатил домой. Под утро я устроился на столе, накрывшись шинелью и немного поспал. Утром болела шея и от сигарет першило в горле.
-Барбос, ты только доктора привези, опроси по факту и свободен. Я тебе машину до метро дам. Все в разгоне...А?
И я поехал.
У доктора было землистое лицо, он был после ночи. По дороге в контору в тряском УАЗике мы спали привалившись к друг-другу. На улице шёл дождь. Я вскипятил чайник. Мы пили чай. Доктор тёр лицо ладонью. Морщился от едкого дыма моей "Примы". Оконное стекло запотело от пара вскипевшего чайника. Я засыпал заварку. Достал бланк и начал задавать вопросы. Через час приехали потерпевшие. Мужчина достал из потрепаного саквояжа, ручка которого была перемотана синей изолентой фотографию дочери. С фотографии смотрела на меня девочка с пышным бантом на голове.
-Вот. Это она.-сказала женщина, посмотрев на меня с печальной надеждой.
Я вздохнул, достал бланк и стал переписывать паспортные данные. Дело было не хитрое. Семья снимала деревенский домик. Между оконными рамами стояли плошки с соляной кислотой, чтобы зимой окна не замерзали. Окна по случаю жары открыли, плошки не убрали. Девочка выпила из площки. Думала наверное, что вода. Но родители девочки об этом не знали. Она почувствовала себя плохо. Семья вернулась в Москву, вызвали Скорую. Малышку отвезли в больницу. Дежурный врач пощупал живот и отправил домой ребёнка. Утром девочка скончалась. Родители написали заявление. В дежурке было тихо. Постовой мрачно курил пытаясь выпустить кольца. Не получалось. Он раздувал щёки и зло щурился. Дежурный выбросил в окошко оружейки карточку-заместитель. Пробурчал, что оружие нормальные люди чистят.
Доктор дремал, сидя на вытертом до блеска задницами потерпевших деревяном диване, вытянув длинные ноги. Туфли у него были старые с трещиной на подошве. Тонкая струйка слюны замерла в уголке губ. Машину мне не дали. В 23 трамвае было пусто. Дождик кончился. У винного магазина змеилась очередь. Спать не хотелось. Да и вообще ничего не хотелось.
я смотрю как вы дышите.

Вот как то так.

Этот журнал создан в 2004 году. И практически каждый год на 9 мая или в канун его я вывешивал фото своей семьи. Исключений не будет и в этом году.

Берлин 1946 год. Это одна из моих "бабушек"- Нина. Главное Разведывательное управление ГШ КА с 1935-1952. Характер имела строгий, наверно нордический.