Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

я смотрю как вы дышите.

Такая вот звезда...

Орден Красной Звезды старшина милиции Павел получал буднично. В актовом зале сидели пара полковников, кучка офицеров из отдела кадров. Все что-то между собой говорили на каком-то птичьем языке. Павел в отглаженной форме смотрелся как салага на строевом смотре. Вошедший в зал генерал с опухшим лицом скороговоркой прочитал Указ Верховного Совета СССР. Сунул в руки Паши коробочку, удостоверение и грамоту от Главка. Что-то буркнул и ушел. Остальные сидевшие в зале дружно встали и потянулись за полковниками. На лестничной клетке старшина закурил и достал орден. Воспоминаний не было. Было обидно. Паша представлял вручение Ордена в Колонном Зале Кремля, Брежнева...аплодисменты, телевидение... увы...
Потом была Академия МВД. Новенькие лейтенантские погоны. Пахнущий типографской краской диплом. Деловитый полковник из отдела кадров предложил идти в участковые, там светила квартира. Паша решил идти в уголовный розыск. Попал в новый район. В ОУР. Парень он был компанейский, вписался в коллектив легко. На всех торжественных совещаниях сидел в Президиуме, орден кровавой каплей тускло светил на его мундире. Секретарши Управления тихо млели от него. Как сыщик он был слаб, начальник ОУР морщился от его результатов и пытался сбагрить его в ОБХСС. Что стоило оперативной комбинации, тощей папки с компроматом и паре бутылок французского коньяка по 50 рублей. Деньги списали на материальную помощь.Папку подарили и велели не шалить. В ОБХСС Паша заскучал, сидел на архивных делах, числился аналитиком. Так как у него был отдельный кабинет, то опера приходили на огонек с колбасой, коньяком и прочими удовольствиями. Паша вспомнил, что он КМС по самбо и неистово тренировался. Спорт помогал, но хотелось автомобиль, квартиру и дачу. Этим обладали его новые коллеги, что под пули не ходили, но имели всё вышеперечисленное. Гениальная идея возникла по дороге с тренировки в родную коммуналку, доставшуюся от покойной мамы.
Утром он пригласил в кино секретаршу из Прокуратуры. Вечером после они гуляли и разговаривали. Паша судорожно вспоминал спецкурс Академии МВД. Потом мысленно плюнул на теорию и занялся практикой. Через неделю у него были чистые бланки с печатями. И старший инспектор ОБХСС занялся противоправным действием, которое на ментовском и на блатном сленге звучало одинаково -разгонка. Так как Паша имел доступ ко всей оперативной базе лиц, что расхищают социалистическое имущество, но находятся в данное время в оперативной разработке и процессе сбора доказательств преступной деятельности, то страшный лейтенант Паша приходил к подозреваемым с Постановлением на обыск, а когда клиент упирался и говорил, что он беден как все церковные крысы мира, то Павел демонстрировал Постановление на арест и наручники. Внушительный рост и обьемы фигуры Паши создавали эффект недержания мочи у клиента и иногда деньги не влезали в старый Пашин пластиковый кейс. Павел махал рукой и счастливый клиент, прижимая к груди деньги , мчался в на кухню, а оттуда в прихожую к Паше неся в трясущихся руках бутылку. Меньше через месяц Пашу повязали. Повязавших орденоносца ругали, почему раньше не раскрыли преступный замысел. Был суд над Пашей. Срок. Верховный Совет СССР награждение не отменил. На ментовской зоне Паша стал вести секцию самбо. Был на хорошем счету у администрации. Через полтора года приехал в отпуск. Ходил по Управлению. Заглядывал в кабинеты. Мой приятель Володя Карпов мрачно сказал-вот, блин, идешь на задержание, а тебя через бедро кинут, головой об асфальт...с криком-Привет от Паши. И те не орден, а упал-очнулся-гипс и синеокая медсестра: Это вам от Павлика с любовью.
Прошло время. Паша водил рейсовый автобус в Кунцево. Работа была тупая. Изматывала. Ночью в Пашу стреляли, он онемевшей рукой передергивал затвор и тоже стрелял. Страх сжимал его мышцы. Шрам бугрился и горел.
Паша вставал, смотрел в окно. Москва была тихая, мокрый асфальт блестел и одинокий милицейский УАЗик надрываясь убитым двигателем пытался спешить кому-то на помощь.
я смотрю как вы дышите.

Красная Звезда.

Орден Красной Звезды старшина милиции Павел получал буднично. В актовом зале сидели пара полковников, кучка офицеров из отдела кадров. Все что-то между собой говорили на каком-то птичьем языке. Павел в отглаженной форме смотрелся как салага на строевом смотре. Вошедший в зал генерал с опухшим лицом скороговоркой прочитал Указ Верховного Совета СССР. Сунул в руки Паши коробочку, удостоверение и грамоту от Главка. Что-то буркнул и ушел. Остальные

 сидевшие в зале дружно встали и потянулись за полковниками. На лестничной клетке старшина закурил и достал орден. Воспоминаний не было. Было обидно. Паша представлял вручение Ордена в Колонном Зале Кремля, Брежнева...аплодисменты, телевидение... увы... 

Collapse )

Да. Маньяк.

Он сидел напротив меня. Руки за спиной. В наручниках. Дежурный по конторе-Боря Рогожин тихо прошептал мне на ухо-Ты, это, не балуй. Парень тот ещё. Это тебе не твой пединститут.
Я вертел в руках шариковую ручку. Мы смотрели друг на друга. Он с усмешкой. Я устало, просто день выдался не очень и хотелось домой.
-Ну пиши, начальник. Чего замер?
-Что писать-то- спросил я его.
-Ну что вы там пишите, типа я имярек и гад, сознался и тудыть его в кочерыжку.Чистуху даю, как бог свят. Устал я, понимаешь?
История была не мудрящая. Соседи крики услышали. Пришел участковый и получил по голове. Затвор передернуть успел, а выстрелить нет. Потом приехали мы. Участковый сидел у лифта и мотал головой, капли крови летели во все стороны. Соседи ахали и то подходили к нему, то пятились назад. Скорая где-то застряла. Один под окно. Двое на дверь. Дверь сложилась пополам. Выстрела не было. Он сидел на кухне и пил чай. Пистолет лежал на кухонном столе. Труп на полу. Пальцы рук и ног трупа затейливой кучкой были сложены у облупленной стены коридора.Туристический топорик был воткнут в стенной шкаф.
-Знаешь, начальник, вот я в детстве в бане мылся. У нас городок маленький был. Бабы по четным, а мужики по нечетным. И вот мы с отцом моемся, а рядом мужик, а у него пальцы на ногах такие длинные. И он ими шевелил все время. Как осьминог. Мне вот и представилось, что их отрубить надо. И понимаешь, столько лет прошло...и вот хотелось, ну просто с ума сходил. И вот, значит, выпиваю я с соседом. А он тапки снял и пальцы ног у него шевелятся, как у того, ну который из бани. Мне башню и сорвало...Такая фигня...
-Пальцы на руках зачем отрубил?
-Поверишь, сам не пойму. Накатило. А тут этот ваш мент ещё. Дверь то открытая была, я чего то пива захотел. Выйти хотел. Устал от водки. Ну, чего мне будет? Психушка или срок?
-Пиши. С моих слов записано верно и мною прочитано.
-Нет проблем-сказал он четко выводя буквы.
Следак приехал через три часа. В фуражку лежащую на столе дежурного по конторе милицейский люд бросал по рублику, для участкового, ну там на фрукты или как. Имя его толком никто не знал, свежий был, первый день на работе.
алилуя

Шеварнадзе.

Что-то вспомнилось как Шеварнадзе, кажется в конце 70-х или начале 80-х, точно не помню, увеличил сроки за квартирные кражи, чем выдавил домушников и что тут началось на территории РСФСР, мама не горюй...ломали квартиры так, что в день у нас на земле было по 3-4 кражи. А уж когда появились ломщики чеков Внешпосылторга, то было ощущение, что вся криминальная Грузия приехала на гастроли в Москву. В город Очамчири в командировку меня не пустило начальство... нашего полкана там просто развернули местные гаишники,а его вопли и пара рапортов не произвели никакого впечатления ни в нашем главке ни в ихнем МВД. Что правда не помешало мне ездить отдыхать в Батуми и Сухуми и наслаждаться морем, есть шашлык, пить вино, а потом все рухнуло окончательно в бездну войн и нищеты.
а по хлеборезке?

Считайте меня экстремистом, гребаные ублюдки.

Жалко, что нынче на могилы своей семьи, что похоронены в России я не смогу приехать в обозримом будущем. Честно... боюсь, что бы какое-то чмо, в свете нынешней галочной статистики обвинило меня в незаконом двойном гражданстве или, что там я лайкнул не в том месте, где местный законатель считает, что я поддержал экстремиста. Человеку под 60 лет(это я про себя), сидеть в тюряге за то что местные российские дебилы развлекаются с Законом как хотят, так нет смысла, и я не правочегототамзащитник..обычный человек, служивший в Советской армии и сыщиком в милиции, и посчитавший, что семья- это моё всё и уехавший тихо и мирно. Живите с миром, депутаты какого-то государства, серьезный презерватив Путин и Дугин, и Проханов,и какой-то дурак с амбициями Караулов, и прочие ублюдки с ТВ, они ведь не экстремисты, они памятники нынешнему российскому маразму....., а памятник, так кто ж его посадит....разве что голуби мира обгадят, так это к Пикассо.

Начальник пришел............

В контору пришел новый начальник. Начальник был толст, лыс и деятелен. Народ затаился. Уголовный розыск к людям относился плохо, а понятие народ для сыщиков вызывало нездоровые ассоциации. Потому как слово народ означало всякие дурацкие совещания, начинавшиеся со слов- в то время, когда весь советский народ, после этой фразы все начинали играть в морской бой, а особо умные отгадывать кроссворды в газетке под названием На боевом посту. Коню понятно, что делать на боевом посту, подсказка на последней странице. Не поняли? Там кроссворд. С ответами в зеркальном отображении. Перевернул газетку, заполнил клеточки и порадовался своему острому уму и ловкости рук с верностью глаза. Так вот, новый начальник, а он был бывший штабной работник, ну из тех, которые планированием занимаются. Два миллиционера налево, а остальные направо и это была сложная работа, графическая, потому как графики чертить и считать надо уметь, или там вспоминать таблицу умножения. Многие её забыли, но дети напоминали, у кого они были. Новый начальник помнил, что показатели отделения милиции зависели от раскрываемости. А кто раскрывал, а чаще сокрывал преступления рискуя свободой, чтоб не портить статистику? Эти вечно датые парни из уголовки.По старой призкаске-вот идет инспектор МУРа, вечно пьяный, вечно хмурый. И начальник решил вплотную приобщиться к их повседневной работе. Сыщики народ был тертый и исчезали как песок сквозь пальцы. То они были на территории, то на встрече с агентурой, а ветераны мило улыбались и пытались подсунуть на подпись отказные дела, от которых у начальника отделения лезли глаза, как на портрете жены вождя мирового пролетариата. И вроде было все правильно, но начальник кобчиком чуял, что что-то здесь не так. А дела на подпись копились и сроки выходили, это раздражало начальника и мучило. Хотя он советовался с женой. Жена тяжело вздыхала и мечтала как припашет мужа при прополке сорняков на даче, потому как толку от этого бегемотика не было ни какого. В один прекрасный день бывший коллега начальника спустил на "землю" план. План по отлову торговцев наркотиками и наркоманов. С пояснениями, типа -колеса , это таблетки и прочая фигня почерпнутая из справочника МВД под грифом для служебного пользования. Начальник собрал совещание. Пришли все. Сыщики с похмелья выглядели одуловато. Участковые теребили сумки-лентяйки и дышали в себя. Командир роты ППС Абдрашев выглядел молодцевато. Он был татарин и не пил, так только курил, если трава изьятая его бойцами у честных азиатских граждан была хорошая. Начальник рассказал про колеса и велел работать. Все разбежались. Сыщики в магазин и дальше. Участковые степенно написали рапорта, что не выявлено, но будем работать и пошли спать. Абдрашев скрепя портупеей и топая сапогами приперся к дежурному сыщику Смурову. Сел напротив и загрустил. Смуров выпил пива, закурил. Открыл сейф, пошуршал пакетом и выдал жменю травки. Травку Смуров изымал с завидной регулярностью у милых азиатов учившихся в ПТУ номер 47. Азиаты говорили, что национальное, ведь у русских не изымают портвейн, а это их, русских, национальный напиток, который они называют борматуха. Смурову достало обьяснять тонкости национального восприятия путей забвения от окружающей среды и он накатал рапорт, к которому приложил справки, протоколы изьятий и обьяснений учащихся Востока. Прокурор дал добро и раз в месяц Симуров приезжал на местную почту вооруженный туристическим топориком и постановлением прокуратуры. Уходил с почты с мешком травы, часть которой складывал в сейф для улучшения оперативных показателей, часть уничтожал путем бросания в ближайший ящик с мусором. Ну не сжигать же, как требовал Прокурор. Смуров боялся за самочувствие дежурной части, которая и без травы была сильно травмирована алкоголем и начальством. Абдрашев щелкнул каблуками, спрятал траву в карман и сказал
-Если что, я с тобой в разведку.
Смуров махнул рукой и душевно протянул
-Чернобыль ждет нас.
Абдрашев сохранил лицо и козырнул вошедшему в кабинет Смурова начальнику.
Начальник сел на шаткий стул. Выпил воды из графина. И подделываясь под свойского парня спросил
-Как дела?
Телефон внутренней связи звонко брякнул и дежурный провопил
-Тут человек с колесами!
Смуров вздохнул. Вынул бланк обьяснений, чистый листок и закурил.
Начальник цапнул лысину ладошкой и вопросительно посмотрел на сыщика.
-Чувак с колесами-ответил Смиуров.
Начальник потер руки в предвкушении. Смуров не стал разочаровывать начальника, что это не те колеса.Молча наблюдал. как начальник узнал, что чувак получил четыре колеса в Ярославле от своего приятеля. И тот, приятель обещал еще, но дорого и таскаться из Москвы, накладно. Через десять минут начальник понял, что перед ним терпила, у которого сняли этой ночью четыре колеса с милого и любимого Жигуленка,те самые... купленные на прошлой неделе в Ярославле. Уши терпилы горели от оплеух начальника. Сам начальник сдулся как воздушный шарик. Смуров протянул ему папироску с волшебным зельем и велел не волноваться.
Терпила вращал головой, жмурил глаза, тер руками затылок. Начальник покашливая курил.
-А теперь, сука, пиши как ты, блядь такая! как пиздил колеса с государственного предприятия! На, урод, читай! Что за кражу государственного имущества бывает? Увидел?- кричал Смуров, наращивая темп и терзая голосовые связки.
Терпила обреченно смотрел на растрепанный Уголовный Кодекс...
Через минуту он писал, что претензий не имеет и колеса нашлись в кустах рядом с домом. Потом Смуров взял обьяснение и вежливо попросил написать-с моих слов записано верно и мною подписано.Дверь за терпилой тихонько закрылась. Начальник встал и стал искать ручку двери. Смуров помог.
Ближе к вечеру Смуров крепко выпил после выезда на труп бабушки, что загнулась на толчке, дико воняла забытая родственниками. Смуров искал выход из конторы, нашел тихонько спускаясь с лестницы и держась нетвердой рукой за перила лестницы. Постовой милиционер угощал его сигаретой.Дежурный крепким чаем. Начальник кричал в дежурной части, что не потерпит пьянства на рабочем месте. Жена начальника собирала сумки для поездки на дачу. Смурова никто не ждал в его коммунальной квартире.
хмурится не надо.

Личное.

Вот нацарапал очередную байку про милицию. По привычке сунул в Проза.ру. По той же привычке зашел в блог к покойному Леониду Семеновичу Словину. Как же мне его не хватает.... Он уже тяжело больной написал предисловие к книге, книга не вышла по моей лени, надо было сидеть, редактировать, да и всякие вордовские тонкости..., в которых я не копенгаген. Он очень хотел, чтобы книжка вышла, я посмеивался... Как только образуется время, я попробую собраться в кучку. Израильтяне каким-то ухом пронюхали про меня, предложили перевести на иврит, за бесплатно...я как-то растерялся и что-то промямлил. Одно время я решил, что моим детям это нафик не надо, младший даже не знает, кто такие комсомольцы, старший читает на русском... но без энтузиазма, внуки те вообще про Ленина не знают-) Для кого книжка, не понятно. НО, предисловие к неопубликованной книге греет мне душу, приятно.
Я не ради тщеславия, а просто в память Леонида Семеновича, приведу текст, моя фамилия изменена на привычное Barbos91.
Barbos91 – новое имя в русской литературе о милиции. За круглым столом авторов детективного жанра, где значатся такие именитые, как Аркадий и Георгий Вайнеры, Аркадий Адамов, Николай Леонов, Юрий Кларов и другие, место для него оказалось свободным, и он уверенно и по праву занял его.
Сказать, что «Записки сыскаря» - произведение, абсолютно не похожее на все, что до этого нам приходилось читать о милиции, значит не сказать ничего. Безыскусные, честные, мастерски написанные, короткие истории… Подобных рассказов о низшем звене отечественного уголовного розыска, на плечи которого легло то, что официально именовалось бескомпромиссной борьбой с уголовной преступностью, у нас еще не было.
Профессию «сыскаря» в Советском Союзе да и в сегодняшней России невозможно отнести к числу престижных и уважаемых, сколько бы не расписывали ее в приключенческих произведениях, прошедших горнила бывшего пресс-центра МВД СССР, строго следившего за тем, чтобы не было ни одного пятна на белейших мундирах советского стража порядка.
Да и было бы странным, если бы нашлось много кандидатов, пожелавших подчинить свою жизнь законам прилегающего к отделению микрорайона, именуемого «участком обслуживания», готовых реагировать на каждый всплеск его криминальной активности и в любое время суток, бросать все, мчаться на каждое хулиганство, кражу, не говоря уже о поножовщине, насилии или убийстве. Чтобы сутками, забыв об отдыхе и семье, проводить время в отделении, рядом с клеткой, именуемой «обезьянником», не знать ни выходных, ни праздничных дней, ставить на кон собственную свободу, выполняя аморальные подчас распоряжения делающего карьеру начальства, и рисковать собственной жизнью во время проведения операций по задержаниям особо – опасных вооруженных преступников.
Но общество это никогда особо не волновало.
Российские СМИ давно уже сделали ментов героями анекдотов, а о каждом промахе милиционера сообщается обычно с плохо скрываемым злорадством, которое газеты позволяют себе разве только в отношении проворовавшихся государственных чиновников и депутатов.
В этом смысле персонажи « Заметок сыскаря» - идеальная мишень для «обличителей» милиции. Сыскари – обычные, не особо отягощенные мыслями о судьбах страны люди, не видящие ничего необычного в том образе жизни, который они ведут. Когда стихает ежедневный вал городской активности, они не против перекинуться в картишки в своих кабинетах, «сообразить на троих», их тоже часто мучает похмелье, они годами не бывают в театрах, мало проводят времени с семьями, редко смотрят телевизор… Выработанный с годами стиль жизни, выживание в условиях, которые многим показались бы дикими. ..
Но наступает час и тогда без громких слов они вступают в опасные поединки с будничной уличной преступностью, где малейшая ошибка может стать гибельной, про которые иной сотрудник - из служб милиции, более благополучных, не связанных с прямым противостоянием криминалитету, - порой тайно молится: « Пронеси, Г-сподь, мимо чашу эту!».
Сколько их гибнет, сыскарей, по России ежегодно, сколько становятся инвалидами! Скольких отправляют на красную зону, где отбывают срок бывшие сотрудники правоохранительных органов! Сколько милицейских семей разваливается, не в силах выдержать испытание службой?! Сколько ментов спивается !
Оказалось, что поведать высокую правду было уготовано не профессиональному литератору, окунувшемуся для этого на время в мир отечественного сыска, а бывшему оперу московского уголовного розыска barbos91, знающему все перипетии милицейской жизни, годами варившемуся в ее котле. Он и поведал об этом по прошествии лет, когда его воспоминания устоялись и освободились от несущественного, наносного. Рассказал честно, интересно и даже весело, потому что сыскари - народ не из тех, кто постоянно поскуливает, зализывая свои раны.
Невольно вспоминается живший в первом веке до нашей эры религиозный учитель Гилель, возвестивший однажды: «Если мы не за себя, то кто за нас?.. И, если не сейчас, то когда?»

Леонид Словин, член Союза Писателей России
хмурится не надо.

О! Боги!

Главный комитетчик велел открыть дверь магазина, закрытую на навесной замок, заведующий откашлялся и попросил ордер. Потом тихо и как-то заторможено произнес, что хочет увидеть удостоверение. Комитетчик, как гранату из подсумка рванул из нагрудного кармана удостоверение. Смуров успел разглядеть родные МУРовские корки.
Дед встал с табуретки и пошел в сторону ЖБИ.
Наперерез кинулись два парня.
-Ты куда бежать собрался?
-Почему бежать? Звонить в Прокуратуру, жаловаться. Ишь как милиция нынче распоясалась. Там-дед махнул рукой в сторону ЖБИ-телефон есть. У меня и номер с собой, дежурного по Генпрокуратуре. Я почем знаю, может ты жулик какой. Жулья нынче развелось, не приведи Господь.
Комитетчик растеряно крутнулся на месте. Деда усадили обратно на табуретку.
-Ломайте замок-крикнул старший комитетчик. Опера и участковые закурили по-новой и стали переминаясь с ноги на ногу смотреть в сторону оврага. Со стороны ЖБИ пылил какой-то майор в резиновых сапогах. Он ворвался в толпу КГБшников, отвесил два звонких подзатыльника своим солдатикам, а когда солдатики нагнулись подбирать пилотки, то получили каждый по пенделю, майор схватив бойцов за шиворот тащил их в сторону родного ЖБИ. Приговаривая
-Сгною на погрузке!
Опомнившийся главный комитетчик заорал
-Майор, стоять! У тебя фомка есть?
Через час под прилавком магазина комитетчики нашли связку брошюр. В сарае под крышей какие-то бумажки. Оперов и участковых построили. Промямли про спасибо и отпустили по домам. И они пошли по обочине нестройной толпой на автобусную остановку, мимо пуская синий дым протарахтел армейский грузовик с хохочущими солдатами.
-Нет, ну что за служба такая, всякой херней заниматься-басил кто-то из участковых-А вы видели, парни, какую ксиву он достал, вот ведь уроды...
Большинство помалкивало.
***********************************************************
Лет через 17 после этого эпизода Смуров сидел в своем кабинете на Большом Каретном. Работал он мальчиком на все, числился начальником по общим вопросам в холдинге. Бывший капитан милиции жизнью был доволен. Зарплатой тоже, привычка ходить между чужими, которые могли грохнуть и своими, легко и не затейливо могущими сдать бодрила, хотя иногда, смотря на себя со стороны Смуров не понимал, что заставляет его жить такой жизнью. Божок лежал в сейфе, в верхнем ящике тихий и скучный. Телефон как в старые добрые времена зазвонил резко и нагло.
В кабинете начальника безопасности были тихо, шторы еле пропускали свет. Большой стол был гладок и пустынен, как каток на Ленинских Горах в 5 утра. За столом сидел бывший посланец Конторы Глубокого Бурения в неизменной розовой рубахе, сером костюме, а вот узел галстука не был засален. Хотя редкие волосы на розоватой коже черепа лежали волосок к волоску, как в те давние времена смуровского лейтенанства.
-Узнаешь?
Смуров вгляделся в фотографию. И вспомнил овраг, головки репейника впившиеся в брюки, деда сидевшего на табуретке, майора в резиновых сапогах...
-Это твой паспорт-документ шлепнулся на полированую поверхность стола-Заграничный-с нажимом произнес бывший комитетчик.
-И чево, на Мальдивы? -ухмыльнулся Смуров-Я языков не знаю.
-Зато брать когда-то умел. Вот и освежишь память. Билеты у секретарши, деньги сам знаешь где. Инструкции там-палец кгбшника показал на потолок.
И Смуров пошел...
(...............\продолжение следует.....)
скучное

Когда я был молодой, то

моя жена четко определяла, когда я уже того...в смысле пьян. Я начинал вспоминать трупы. В силу специфики работы знакомых трупов у меня было больше, чем живых знакомых. И я вот как-то стал замечать, что гражданские болезненно любопытны. Если парашютист, ну тот или та выпал в силу обстоятельств из окна или там с крыши, то любопытных отогнать невозможно...Масса людей тупо косилась на фото на моем столе, это были фотографии неопознанных трупов, и люди забывали о своих ежеменутных несчастьях, примеривая чужую смерть к будущей своей....смерть застаёт людей там и так, и не так как им хочется-красиво и героически, или тихо... не обосравшись в кроватке, окруженных толпой плачущих родственников. Такое редкость. Смерть на унитазе, тужась и выдавливая дерьмо-обычное дело. Только За Речкой, я понял великую фразу-пошел поссать и не вернулся. Чего пишу, да выпил я. И че то вспомнил, сыщика Лобакова уснувшего на трупе и лежали они как два сладких брата, сыщик храпел, а труп холодел. Девочка из Скорой Помощи нервно курила у подьезда ожидая меня, я от руководства был и зло мне сказала
-Я вашим спирта больше не дам, понаберут в милицию хрен знает кого.