я смотрю как вы дышите.

Такая вот звезда...

Орден Красной Звезды старшина милиции Павел получал буднично. В актовом зале сидели пара полковников, кучка офицеров из отдела кадров. Все что-то между собой говорили на каком-то птичьем языке. Павел в отглаженной форме смотрелся как салага на строевом смотре. Вошедший в зал генерал с опухшим лицом скороговоркой прочитал Указ Верховного Совета СССР. Сунул в руки Паши коробочку, удостоверение и грамоту от Главка. Что-то буркнул и ушел. Остальные сидевшие в зале дружно встали и потянулись за полковниками. На лестничной клетке старшина закурил и достал орден. Воспоминаний не было. Было обидно. Паша представлял вручение Ордена в Колонном Зале Кремля, Брежнева...аплодисменты, телевидение... увы...
Потом была Академия МВД. Новенькие лейтенантские погоны. Пахнущий типографской краской диплом. Деловитый полковник из отдела кадров предложил идти в участковые, там светила квартира. Паша решил идти в уголовный розыск. Попал в новый район. В ОУР. Парень он был компанейский, вписался в коллектив легко. На всех торжественных совещаниях сидел в Президиуме, орден кровавой каплей тускло светил на его мундире. Секретарши Управления тихо млели от него. Как сыщик он был слаб, начальник ОУР морщился от его результатов и пытался сбагрить его в ОБХСС. Что стоило оперативной комбинации, тощей папки с компроматом и паре бутылок французского коньяка по 50 рублей. Деньги списали на материальную помощь.Папку подарили и велели не шалить. В ОБХСС Паша заскучал, сидел на архивных делах, числился аналитиком. Так как у него был отдельный кабинет, то опера приходили на огонек с колбасой, коньяком и прочими удовольствиями. Паша вспомнил, что он КМС по самбо и неистово тренировался. Спорт помогал, но хотелось автомобиль, квартиру и дачу. Этим обладали его новые коллеги, что под пули не ходили, но имели всё вышеперечисленное. Гениальная идея возникла по дороге с тренировки в родную коммуналку, доставшуюся от покойной мамы.
Утром он пригласил в кино секретаршу из Прокуратуры. Вечером после они гуляли и разговаривали. Паша судорожно вспоминал спецкурс Академии МВД. Потом мысленно плюнул на теорию и занялся практикой. Через неделю у него были чистые бланки с печатями. И старший инспектор ОБХСС занялся противоправным действием, которое на ментовском и на блатном сленге звучало одинаково -разгонка. Так как Паша имел доступ ко всей оперативной базе лиц, что расхищают социалистическое имущество, но находятся в данное время в оперативной разработке и процессе сбора доказательств преступной деятельности, то страшный лейтенант Паша приходил к подозреваемым с Постановлением на обыск, а когда клиент упирался и говорил, что он беден как все церковные крысы мира, то Павел демонстрировал Постановление на арест и наручники. Внушительный рост и обьемы фигуры Паши создавали эффект недержания мочи у клиента и иногда деньги не влезали в старый Пашин пластиковый кейс. Павел махал рукой и счастливый клиент, прижимая к груди деньги , мчался в на кухню, а оттуда в прихожую к Паше неся в трясущихся руках бутылку. Меньше через месяц Пашу повязали. Повязавших орденоносца ругали, почему раньше не раскрыли преступный замысел. Был суд над Пашей. Срок. Верховный Совет СССР награждение не отменил. На ментовской зоне Паша стал вести секцию самбо. Был на хорошем счету у администрации. Через полтора года приехал в отпуск. Ходил по Управлению. Заглядывал в кабинеты. Мой приятель Володя Карпов мрачно сказал-вот, блин, идешь на задержание, а тебя через бедро кинут, головой об асфальт...с криком-Привет от Паши. И те не орден, а упал-очнулся-гипс и синеокая медсестра: Это вам от Павлика с любовью.
Прошло время. Паша водил рейсовый автобус в Кунцево. Работа была тупая. Изматывала. Ночью в Пашу стреляли, он онемевшей рукой передергивал затвор и тоже стрелял. Страх сжимал его мышцы. Шрам бугрился и горел.
Паша вставал, смотрел в окно. Москва была тихая, мокрый асфальт блестел и одинокий милицейский УАЗик надрываясь убитым двигателем пытался спешить кому-то на помощь.
я смотрю как вы дышите.

День фарса..

Личное. В нашем дворе много инвалидов было, тех .. что с войны. И тех, что толклись у магазинов и ездили на досках с подшипниками... да половина моих одноклассников было детьми воевавших. И парадов не было, а была память. Цветы, май, тепло, деревянный стол во дворе, где вечерами играли в домино..да, выпивали. Когда я учился в школе, то половина учителей была участниками, как нынче говорят ВОВ, когда я учился в институте, то половина преподавателей была участниками, как нынче говорят, участниками ВОВ, между прочим один из преподавателей -Бевз, был Герой СССР, а первую курсовую работу я писал под руководством Батраченко, ослепшего в результате ранения ...когда я преподавал в школе НВП
, то начальником тира Баумского РОНО г. Москвы был Герой СССР -Бубер. Их уже нет. А нынче есть фарс 9-го мая. . И это обидно. Лично мне.
я смотрю как вы дышите.

Офигететь....

Это 17 лет тому назад я завел себе тут место. Иногда тут бываю, но забыл многое. Раньше было прикольно, все были веселы и креативны. Но мне нравиться тут бывать... ностальжи...
я смотрю как вы дышите.

(no subject)

инвалидное.....

в начале 80-года в воронежском госпитале, что на чижовке добрый доктор решил после контузии оформить мне инвалидность. Я послал его. Нынче посылать никого не надо... пришла бумажка. Ну да, теперь я инвалид. Израильский,.. скромные деньги, где то 1100 юро в месяц , ну и там реакративно. .....................

Дожился... выпить что ли...








я смотрю как вы дышите.

1979

...
Болезнь мамы на Смурова свалилась неожиданно. Утром врач Боткинской больницы вздохнув сказал-у Вашей мамы монолимфоликоз. В смысле? -выдохнул Смуров. Рак крови-буднично сказал доктор и ушел. Смуров остался сидеть в коридоре. Сквозняк нёс запах карболки... Ты это- ноги подожми -зло сказала тетка в когда-то белом халате ,а ныне похожем на серые простыни плацкартного поезда и остервенело орудующая шваброй по стертым плиткам пола. Потом Смуров раздавал рублики санитарам, мотался на Киевский рынок и бережно вез фрукты маме. Днем он работал, строил подстанцию на территории Чешского Посольства, забивал сваи, варил, красил. На работу устроил отчим, деньги были хорошие, потому как бригадный подряд. Перспективы были плохие. После института по распределению Смуров должен был стать завучем в вечерней школе в маленьком городишке с зарплатой равной стоимости приличных женских сапог. И Смуров решился. В портфеле фиолетового цвета лежали фотографии. Берлинский период семьи. Конец 30-х, 1945, выпускные фотографии маминой школы в Потсдаме 1947 года. Среди этих фотографий была одна- с надписью; Вале-Валюшеньке с любовью. Аполлон. Человек на фотографии был похож на американского актера. Шляпа, твердый взгляд, волевой подбородок. Смуров помнил мамины слова-если нам всем трендец-позвони Аполлону. На фотографии карандашом был написан номер телефона. На звонок ответили сразу. Встретились они на скамейке у метро Фрунзенская. Смуров сбивчиво обьяснил ситуацию. Аполлон молчал. Приобнял Смурова. И заговорил. Завтра Валю переведут в другую палату. У меня сейчас непростые времена, но я постараюсь. Теперь скажи-ты к армии как? Смуров пожал плечами, растерявшись. Есть возможность поехать в Афганистан. Будешь получать оклад и чеки. Какие чеки? -тупо спросил Смуров. Узнаешь, только жуликам не продавай, обманут. Во вторник придешь в свой военкомат, дежурному назовешь свою фамилию. Согласен? Cмуров кивнул, сглотнув слюну. В армию ему не хотелось, насмотрелся идиотов на военной кафедре. Аполлон посмотрел на него- Тут чёт или не чёт. Выбор за тобой. Утром Смуров был в Ленинском РВК, Через три месяца в деревне Новая Балашихинского района Московской области. В конце ноября 1979 Смуров уныло созерцал южную окраину города Кушки и 1 декабря 1979 года приветливо помахал двум сонным афганским пограничникам на бетонке Кушка-Герат и дальше.. . Герат был старый и новый, жили в домах построенных еще немцами, спали с опаской. Выходили в город в сопровождении охраны, которой боялись больше, чем местной публики. Смуров числился офицером по взаимодействию. Со служебным паспортом, где было написано, что он ветеринар. Потом всё завертелось и помчалось... в никуда. Кто-то свалился от болезней, кто-то перепившись загнал себе пулю в нелюбимое место, что называется голова, кто-то по собственной дури, как Смуров решил прокатится на соляной карьер и попал под раздачу бывших правительственных войск Демократов из Афгана. Потом были мухи в пыльной палатке на окраине Кабульского аэропорта, потому как социализм-это плановое хозяйство. Ссал Смуров под себя, срал тоже. Перед самолетом его помыли из ведра. Чеки сперли, как и джинсы. В Ташкенском госпитале гуляли сквозняки и Смуров схватил воспаление легких. . Через неделю Он понял, что каким-то чудом оказался в Воронежском госпитале на Чижовке, где его задница от уколов превратилась в камень. Иголки шприцев ломались. Сестрички злились, из окна пахло липами. Руки Смурова дрожали. В Голове носились то цветные, то черно-белые картинки. Это от контузии говорил доктор с молоточком в руках. Потом как-то все устаканилось. Дослуживал Смуров в кадрированном полку. Службой назвать это было сложно, так времяпровождение. Маме была жива и это было для него главное. Оклада хватало на мамины лекарства, начальник провольствено-вещевого склада полка побаивался молчаливой угрюмости Смурова и раз в месяц угл канцелярии сиротливо заполнял сидор с продуктами.. сухой колбасой, тушенкой, соленой горбушей и коробкой галет. В 1980 Смуров пришел служить в уголовный розыск, потому как его отказывались прописывать в старой квартире. Аполлон больше не появлялся, Смуров ему больше не звонил, маме о нем не рассказывал. Спросить о нем было не у кого, да и не хотелось... Ночью Смурову долго снились коричневые предгорья, желтые германские домики и поселялся страх, что кончились патроны..., тогда он орал пугая домашних. И сложилась его судьба дурацки от встречи с этим Аполлоном, какая-то его стрела шарахнула Смурова так, что он всю свою сознательную жизнь таскался с оружием, служил там сям и мечтал только об одном-сказать одну в конце-концов одну фразу-прощай оружие...

я смотрю как вы дышите.

Мордокнига.

Фейсбук стоит переименовать в сплетника. Это сборище бабулек на лавке у подъезда,шелуха от семечек на асфальт, традиция-дворник уберет. Сплетни, мелкие интриги, ссоры на пустом месте. Тем и любим. ...на лавку у подьезда надо ехать в лифте,в котором привычен запах аммиака, что туманит нос, а дома собственный пердёж привычен по умолчанию... и мир сплетен открыт и тоже привычен, тот который реализует мечту Башмачкина стать Раскольниковым, а последнего -Джокером.. "en masse"........

я смотрю как вы дышите.

(no subject)

Накопилось куча материалов про Jan Eugeniusz Ludwig Zumbach был такой лётчик... в сентябре буду в Париже, хочу покопаться в архиве... Тихо пишу ....